Копчёные домашние питомцы – блюдо не только азиатское, но и швейцарское

То, что в Китае, а в особенности – в Корее собаки и кошки являются любимыми составляющими рациона, не секрет. Но признание в кулинарных пристрастиях швейцарцев вызвало шок.

Пожалуй, одна из самых цивилизованных стран просвещённой матушки-Европы, внешне безгрешная, почти святая Швейцария покаялась перед миром в том, что множество её жителей, в основном, крестьяне в отдалённых деревнях, с огромным удовольствием употребляют в пищу тех, кого принято считать домашними питомцами. Более того, выяснилось, что, к примеру, копчёная собака или кошка есть главное блюдо празднеств, в том числе, и религиозных!

В отличие от соседей: Германии, Австрии и пр., швейцарские власти почему-то не додумались запретить поедание тех, кого у большей части населения Земли есть не принято. Ну, а что не запрещено, то, как известно, разрешено. Тем более, что здесь это с давних пор считается деликатесом.

Официально, причём, скорее всего, вовсе не из гуманистически-кулинарных соображений, в Швейцарии запрещено только плодить этих животных больше, чем могут съесть хозяева. Что-то вроде аналога с существовавшим у нас до недавнего времени разрешением на самогоноварение – для собственных нужд.

Когда сей нелицеприятный (и несколько, согласитесь, даже тошнотворный) факт стал достоянием мировой общественности, зоозащитные организации просто пришли в ужас. Сейчас они вовсю кричат о позоре швейцарской культуры и всячески требуют покарать столь своеобразных швейцарских любителей кошечек и собачек. А ещё защитники животных пытаются подсчитать цифру: сколько же всего за века в Альпах сожрано четвероногих друзей человека? Только такой статистики нет, так как речь идёт всего лишь о маргинальных явлениях в отдельных деревнях.

Между тем, с точки зрения психологии, ничего кошмарного в таких кулинарных пристрастиях, как бы, и нет. Человек – хищник по определению (если уж совсем быть точным – всеяден, как свинья!), и привычка любить одних «братьев меньших», при этом, пожирая других – всего лишь привычка. С таким же успехом мы можем любить курочку Рябу, или, скажем, того же поросёнка. Кстати, поросёнок гораздо ближе к нам генетически, но чрезвычайно вкусен в копчёном или запечённом виде. Так что, если отбросить условности, то ничего не остаётся, кроме как вспомнить, что «на вкус и цвет товарищей нет». Да и какие они нам товарищи, эти зажиточные швейцарцы?

К тому же, есть подозрение, что и все мы ушли от них недалеко. В том смысле, что не исключено, что съеденный нами, предположим, на Курском вокзале чебурек не был приготовлен по швейцарско-корейскому рецепту.