Китай тратит резервы нефти, но главный запас не трогает

Китай начал расходовать коммерческие нефтяные резервы, до миллиона баррелей в сутки. Это подтвердили аналитики FGE NexantECA, об этом написал Bloomberg. При таких темпах запасов хватит на четыре-шесть недель работы нефтеперерабатывающих заводов.

Но вот что важно: стратегический резерв Китая около 900 миллионов баррелей, примерно три месяца импорта не тронут. Он хранится в соляных кавернах и резервуарах на одиннадцати объектах по всей стране. Пекин продолжает расширять эти мощности в рамках пятилетнего плана на 2026–2030 годы — ещё на 169 миллионов баррелей. И пока что ни одного барреля оттуда не взяли.

Это разграничение — самый важный сигнал на мировом нефтяном рынке прямо сейчас.

Коммерческие резервы дешевле восполнить, проще объяснить политически. Их тратят первыми, чтобы перекрыть временный сбой, не включая механизмы национальной безопасности, которые регулируют стратегические запасы. Миру Китай транслирует одно: ситуация под контролем. Своим плановикам — другое: мы сохраняем аварийный буфер, потому что не знаем, когда закончится нынешний кризис.

Если Ормузский пролив завтра откроется, Китай прекратит расходование резервов, возобновит импорт и восполнит коммерческие запасы за несколько месяцев. Стратегический резерв так и останется нетронутым. Именно на этот сценарий рассчитывает рынок.

Если пролив останется закрытым до мая — картина меняется. Коммерческих запасов на четыре-шесть недель. Дальше у Китая три варианта:

1. Наращивать российский трубопроводный импорт, который и без того работает почти на пределе;
2. Переориентироваться на поставщиков вне персидского залива, с огромными надбавками к цене;
3. Вскрыть стратегический резерв.

Первые два покупают время. Третий даст понять всем рынкам планеты, что крупнейший импортёр нефти в мире вошёл в режим кризиса.

Пока до этого не дошло. Пекин управляет буфером, тихо, без паники, и большинство трейдеров этого просто не замечают. Кризисный режим выглядел бы иначе: мгновенный пересчёт цен на все сырьевые товары разом.

Параллельно Китай запретил экспорт фосфатов до августа и приостановил поставки смешанных NPK-удобрений. Индия попросила об экстренных поставках карбамида. Пекин отказал. Выходит, Китай одновременно тратит нефтяные резервы для своих НПЗ и ограничивает экспорт удобрений, без которых остальному миру нечем засевать поля. Обе молекулы — под контролем: та, что даёт энергию экономике, и та, что кормит людей.

Ормузский пролив даёт Китаю то, чего нет у других крупных экономик: иранская нефть с дисконтом, расчёты в юанях, информация об американских системах вооружений — и статус единственного крупного покупателя, который продолжает работать через пролив в полном объёме. Все остальные перестраивают логистику, вводят режим экономии или вскрывают резервы. Китай делает всё три вещи одновременно — и при этом ограничивает поставки того, что нужно конкурентам.

Иракские электростанции потеряли треть мощности после удара по газовому месторождению. Катар осудил этот удар — потому что делит с Ираком общий резервуар. Фермер в американской Айове выбирает сою, потому что азотные удобрения стоят 610 долларов. Шри-Ланка раз в неделю отключает предприятия. А Китай расходует коммерческие баррели по миллиону в сутки — и держит стратегический резерв закрытым. Девятьсот миллионов баррелей в темноте. В ожидании войны, в которой Пекин ещё не решил — воевать или просто переждать.

Расходование резервов — это не кризис. Это подготовка к кризису, который последует за нынешним.