Война в Персидском заливе. Нефть дорожает, заголовки пестрят цифрами, аналитики наперебой считают баррели. Всё внимание приковано к энергоносителям. И именно поэтому почти никто не заметил другой проблемы. Не такой очевидной. Но, пожалуй, более разрушительной.
Через Ормузский пролив проходит от 45 до 50 процентов мировой морской торговли серой. Это побочный продукт нефтепереработки в странах Персидского залива: пока работают нефтяные и газовые заводы, сера накапливается и отгружается по всему миру. Большая её часть идёт на производство серной кислоты. А кислота едет на медные рудники.
Вот как это работает. На медных месторождениях Демократической Республики Конго, Замбии, Индонезии и Чили применяется технология кучного выщелачивания: серную кислоту льют на горы оксидной руды, она растворяет медные минералы, и на выходе получается катодная медь чистотой 99,99 процента. Около 20-25 процентов всей мировой меди производится именно так. На каждую тонну катода уходит от трёх до трёх с половиной тонн кислоты. Кислота делается из серы. Сера шла через Ормуз. Ормуз закрыт.
С 28 февраля цены на серу почти удвоились. Рост стал рекордным для этого сырья за всю историю наблюдений. Африканские медедобытчики смотрят, как дорожают их затраты, при том что качество руды не улучшилось, а цены на медь, наоборот, падают на фоне опасений за мировой экономический рост. Экономика выщелачивания рушится в тот самый момент, когда американский оборонный бюджет в 1,5 триллиона долларов требует всё больше медной проводки для каждой новой системы вооружений и каждого нового дата-центра, которые строит гонка в области искусственного интеллекта.
До блокады через дубайский хаб Джебель-Али ежемесячно проходило 40 тысяч тонн катодной меди. Теперь этот поток прерван. Страховые премии для судов, работающих в Заливе, выросли на 300 процентов. Медь физически никуда не делась: она лежит на складах. Просто добраться до неё нельзя, пока пролив контролирует Корпус стражей исламской революции, а Совет Безопасности ООН так и не смог договориться о том, кто и как должен его открыть.
Сера невидима. Никто не следит за фьючерсами на серу в телефоне. Про серную кислоту не пишут в новостных лентах. Про кучное выщелачивание в Конго вообще почти не слышно. Но цепочка работает без сбоев в любую сторону: закрытый пролив ведёт к остановке поставок серы, та к росту стоимости кислоты, та к удорожанию меди, а медь дорожает в каждом оружии, каждом автомобиле, каждом здании, каждой энергосети и каждой микросхеме на планете.
И сера здесь не единственная жертва, которую не замечают. Через тот же пролив шёл гелий для охлаждения полупроводникового оборудования. Нафта для нефтехимии. Карбамид для удобрений. Сжиженный природный газ для азиатской энергетики. Каждый из этих товаров кормит свою цепочку, каждая цепочка кормит свою отрасль, каждая отрасль кормит своих людей. Один удар по одной точке, и трещины расходятся по всей таблице Менделеева.
Про нефть пишут все. Про серу не пишет почти никто. Серный кризис от этого не становится меньше.