В политической истории России Алексей Митрофанов запомнился как один из самых эпатажных и противоречивых политиков. Говорить с ним было интересно, так как отбросив эпатаж, он становился выпускником факультета международных отношений МГИМО, закончившим аспирантуру Института США и Канады.
Митрофанов был мне интересен как человек хорошо знающий Ближний Восток, готовый открыто говорить о проблемах арабского мира. Именно эта особенность его политической карьеры вызывает у меня интерес и, если хотите, уважение.
Свою политическую карьеру Алексей Митрофанов начинал в числе избранных кандидатов от ЛДПР на парламентских выборах в 1993 году, сразу же заняв значимый пост зампредседателя Комитета Думы по международным делам. Буквально через два года Алексей Валентинович получил должность председателя. Кроме того, Митрофанов активно участвовал в курировании международной обстановки в горячих точках Восточной Европы и Ближнего Востока.
В этом же году политик выступил в защиту палестинского руководителя Ясира Арафата. Алексей Митрофанов подготовил проект обращения Госдумы к президенту Владимиру Путину с предложением предоставить политическое убежище в России Ясиру Арафату.
«Каким бы он ни был, но это наш человек», - сказал «Известиям» Митрофанов.
Обыватель в этом может усматривать излишнюю эмоциональность и откровенное противопоставление политических интересов России интересам Израиля, но для меня это поступок политика понимающего, что он делает и, главное, где ставит акценты.
То, что действия Митрофанова были точным попаданием в цель, доказывает та травля, которая развернулась в прессе в ответ на его предложение. Не хочу идти путем «мы поименно вспомним всех» (много чести), но практически все оппоненты писали, что в российской Думе даже «лицо» не сохраняют: лидер ЛДПР Алексей Митрофанов прямо говорит о необходимости предоставить «другу» и «товарищу Ясеру» политическое убежище в России («МИГ»).
Все это писалось и говорилось несмотря на то, что также как Митрофанов мыслили многие западные политики и общественные деятели.
«Несправедливо обвинять Арафата в провоцировании насилия на Ближнем Востоке, когда Израиль фактически содержит его под домашним арестом. Израиль проводит самую беспрецедентную за многие годы операцию на палестинских территориях», - подчеркивала в те дни член Нобелевского комитета Ханна Кванмо.
При этом, госпожа Кванмо заявила, что она «по-прежнему считает справедливым вручение Нобелевской премии мира Ясеру Арафату, поскольку он «пытался претворить в жизнь соглашения, подписанные в Осло».
Скажу откровенно, когда в середине 90-х годов я пожал руку Ясиру Арафату, слушал его неторопливую речь, мне в голову не приходило, что передо мной один из немногих политических деятелей, который реально мог сократить линию разлома между цивилизационными процессами на планете. Именно в этом смысле, говоря словами Алексея Митрофанова, он был «наш человек».
Так было угодно истории, что ключевым звеном линии цивилизационного разлома стали территориальные противоречия между Палестиной и Израилем. Хотя проблема территорий - это только «верхняя часть айсберга», более глубинные противоречия в отсутствии цивилизационного соприкосновения, которое успешно происходит во многих странах арабского мира, но только не здесь.
Возьмем к примеру опыт Шейха Зайда – создателя ОАЭ, где мне довелось работать много лет, и опыт Ясира Арафата, как параллельные явления на стреле времени. И вот парадокс: их усилия приводят к диаметрально противоположным результатам.
Шейх Зайд создает мир где исламская и Евроатлантическая цивилизация обретают гармонию единства. Ясир Арафат, прилагая не меньше усилий все же не находит выхода из палестино-израильского цивилизационного тупика.
Это при том, что: «Арафат вошёл в мировую историю как незаурядный политик, сумевший объединить палестинцев и получить большую поддержку со стороны Европы и ведущих мусульманских государств. Он добился признания Палестины, заложил основу её государственности».
Алексей Митрофанов и как политик, и как человек – объект многочисленных обличительных статей. Я не собираюсь ни с кем спорить. Но помню, что, когда при свержении Саддама Хусейна правительственный борт привез шестеро маленьких детей, о происхождении которых никто не хотел даже думать, одну из девочек удочерил Алексей Митрофанов, дав ей русское имя Зоя. Он человек действия, человек решений.
Алексей Митрофанов знал лично Саддама Хусейна. Еще при жизни последнего, он давал точную оценку сущности власти иракского президента:
«В Ираке очень сильный аппарат управления – отмечал Митрофанов. Саддам контролирует ситуацию в стране. В Ираке нет коррупции. Там жесткая организация — в условиях таких жестоких санкций и войн там поддерживается порядок. Надо учитывать и то, что Саддам — руководитель с огромным опытом управления, он президент Ирака с 1979 года. Все разговоры о его жестокости для того, кто занимается политикой, несерьезны: он ведет себя адекватно той ситуации, которая у него есть. Он не князь Монако и не президент Мексики — у него конкретная ситуация. Чтобы сохранить власть в таком сложном этническом котле, мягким быть нельзя».
Через год, после атаки США на Ирак, Митрофанов призвал российского президента начать поставки вооружения иракскому правительству. Сегодня, когда Россия, наконец, заявила о себе на Ближнем Востоке как о реальном центре силы, мы понимаем, что этого было недостаточно.
Новейшая история Ближнего Востока – та область, где Алексей Митрофанов всегда предлагал России действовать решительно. В наши дни это уже практика, основанная на опыте успешных военных действий в Сирии.
По волнам моей памяти проносятся образы, имена, люди, которых я встречал. Митрофанов, Арафат…Время как ветер уносит в даль слова, что были сказаны когда-то и словно на песке я пытаюсь написать то, что мне представляется важным в новейшей истории.
Исмагил Шангареев, Стокгольм, май, 2020 г.